Салатовые дни - Страница 2


К оглавлению

2

— Что слушаешь?

Что я слушаю — основополагающий вопрос. Вся моя жизнь — это песня, температура, ветер, влажность воздуха и запах, который не приелся, чтобы вспоминать, что он был. Прохладное майское утро, влажность воздуха — отлично, чтобы закурить, в наушниках Мак Демарко с любой песней из альбома 2.

Почему Демарко? Пускай он выглядит как наркоман. Его можно ненавидеть, прослушать песню, полюбить ее и отложить, потому что я сноб и чилиться под гитарные рифы никогда не умел. Он такой же как Павел, вы только в глаза ему гляньте — бешеные, все те, кто дожил до 26 — только он этого не знает. Я решил отойти от снобства, поэтому Демарко, и в конце концов он умеет петь.

И эта книга, перед вами, она про все то же, что вы еще не отметили — музыку в наушниках, сигареты, прохожих и Лену.

Явление

1

— Васнецов. У меня был сын, <>, художник, тоже рисовал.

Я медленно вспоминаю, чего мне не хватает в это прохладное сумрачное летнее утро, пока не показалось еще солнце и не стало вновь напекать мне волосы и пока люди не вылезли из своих квартирок и пока улицы не начали шуметь экстенсивно, я вспоминаю кваканье лягушек, соразмерно прекрасное, не тихое и не громкое, умиротворяющее и спокойное. И, наверное, все под конец жизни рады провести остаток дней в подобной тишине, вдалеке от навязчивой сумятицы. Я стараюсь не думать о том, что не вышло в этой жизни — планах, которые медленно плавали в шуме города и о представлениях о чувствах к людям, которых я любил и буду вспоминать, пока не потухнет моя возможность мыслить. Я начинаю думать, что возвращаться назад, к моментам прошлого, совсем не мой путь, что в эти последние недели, а, может быть, месяцы я бы хотел побыть наедине, остаться в зелени и раствориться в природе. И я не буду не прав хотя бы раз в жизни.

Я вспомню серое. Утра, которые не нравились мне больше, чем следовало. Бесконечные попытки нарисовать что-то, самообман и вакханалию жизни людей, чей путь кардинально отличается от моего. На остановке, в 5 утра, ко мне подошел парень и сказал, что верит, что я стану кем-то великим, что мне не следует не жалеть ни себя, ни людей. Как и все из его круга, он проповедует эту сиюминутную псевдомудрость, проецируя собственный опыт на других, выискивая сотоварищей по дао, но делает это крайне глупо. Мне забавно. Он стыковал свой лоб с моим. Он твердил снова и снова, послушай меня, не гонись за девушками, не слушай никого, повторял он. Я верю.

Вера. Принимать все без рационализации, не вдаваться в детали, не искать и не находить, забрасывать и бежать. Вера. Мне не нужна вера. Я счастлив с собой. Когда не вижу факты чужой жизни, когда мое эго не желает лучшей жизни, только из-за того, что она будто бы возможна. Мне все равно. Я уже нашел себя, и если это не назвать счастьем, то чем же еще?

Мне приснилось что-то. Но это были не образы. Это было ощущение. Ощущение взрослости и всеобщего понимания. Ощущения мудрости, которой мне так не хватало. Это ощущение чередовалось со звуками с улицы, которые я впитывал без обработки. И во сне это мешалось в невообразимый опыт. Такого больше не будет. Черт побери, как странно было чувствовать в ту минуту то, что чувствовал я. Это было что-то трансцендентальное, что-то совсем не мирское, но в то же время я почувствовал себя человеком, полным, как никогда.

Ну и пусть.

На деле все правильно. Осознание конечности бытия, разбавленное безответными чувствами. Если я придумал свою скорую смерть, то впереди у меня жизнь одинокого непризнанного гения, человека без стереотипов, грозного циника и мягкого романтика. И противоречие в душе будет двигать мной до самого конца. Но я не хочу, чтобы вы представляли, что я чувствую, слишком больны все эти скупые попытки нащупать то, чего нет. И слишком тягостны мечты.

Сколько великих мертвы. Сколько неизвестных. Я только пытаюсь пожалеть себя. Все это верно. Пытаюсь выпросить у жизни то, что есть у других. Пытаюсь нормализовать свой опыт. Это не я. Счастье универсально. Я его видел. Оно не изменит форму, если я встречу его снова. Жить в постоянном чувственном довольстве — мировоззрение человека бедного и завистливого. Жизнь уходит на то, чтобы стать образцом здравой формы рассудка, и я уверен, что у меня есть все шансы воспринимать действительность абсолютно вопреки возрасту.

2

— Дом в центре Москвы. Я смотрю, иконы все выделанные, дорогие, говорю, ты, Люда, <>

Сегодня 28 апреля, день ничем не примечательный и вряд ли выдающийся. Стоит отметить, что в троллейбусе я заметил человека в бандане и очках, напомнившего мне Дэвида Фостера Уоллеса. Второй раз за всю жизнь мы пересеклись. Я не уверен, узнал ли он меня, обратил ли на меня внимания в прошлый раз или этот. Я помню, что прошлая встреча с ним зажгла во мне идею писать. И я написал твит (черт побери, как сложен постмодерн в этом веке), твит про писателей, которые не умирают, а подделывают свою смерть и отправляются путешествовать. И твит этот добавила в любимые Лена. Быть может, ей был близок контекст, а может она просто была в хорошем настроении и пыталась выйти со мной на контакт, спустя полгода, самые тяжкие полгода, самые неопределенные и самые жалкие.

Я обману себя, если скажу, что не испытываю к ней ничего. Пустота, которая образовалась после того, как она исчезла из моей жизни, так кардинально и бесповоротно, до сих пор не заполнилась и вряд ли когда-нибудь заполнится.

Ищу работу, обозван нарциссистом и человеком немного высокомерным. В субботу прогуливался по городу в поисках «Соляриса» Лема, прочесть который хотел исключительно для сравнения с картиной Тарковского. Обход мой затронул три книжных, и в первом я заметил объявление о поисках продавца. Оттуда меня отправили в главный офис, бибколлектор, где сообщили, что начальство заявится только в понедельник. Я прикупил «Бестиарий» Кортасара в глянцевой мягкой обложке и нашел Лема в «Читай-городе», где так же распросил старшего продавца в очках о кандидатах на работу. Ответ не заставил себя ждать, пусть весьма презренно, но мне посоветовали искать ту в разделе вакансий на сайте и как бы между делом упомянули «Шупашкар», в котором планируют в свором времени открыть очередное отделение (неудивительно, с такими-то ценами и ротацией), но об этом я также знал. Знаю, знаю, знаю обо всем, но никому не нужен.

2